Своим романом "Что делать?", опубликованным в 1863 году, Николай Чернышевский отвечал на произведение Ивана Тургенева "Отцы и дети". Многие после этого отвечали на роман Чернышевского, в том числе и Ленин, отвечу и я. Ирония в том, что русский писатель-революционер не столько задавал вопрос, что делать, сколько сам же на него и ответил. То есть это не вопрос даже, а утверждение. У меня же будет просто вопрос. Потому что ответа на него я не знаю.
В романе, замаскированном под любовную историю, чтобы пройти цензурные барьеры, рассказывается, как должно выглядеть социалистическое общество. По сути, это было изложение идей и взглядов, уже витавших в то время в воздухе. Чернышевский не сам их придумал, а просто изложил. Тем не менее, изложил настолько эффективно, что роман стал культовым среди русской молодёжи на несколько десятилетий вперёд и вдохновил многих будущих революционеров, включая самого Ленина, хотя роман вышел ещё до его рождения.
Таким образом, революция 1917 года в Российской империи во многом была обязана Чернышевскому и тому, о чём он писал за полвека до неё. В этом и заключается весь смысл. Революционные идеи не рождаются на пустом месте. Они проходят долгий эволюционный путь развития. Их формируют философы, писатели, простые студенты в общении, контактах, обмене мнениями и критике. Одной только марксисткой теории для этого было бы явно недостаточно.
Но даже наличие обдуманной теории не гарантирует её успешного воплощения. Уже сразу после революции в России быстро стало понятно, что многое идёт не так. Теория чего-то не учитывала, а в чём-то и ошибалась. Поэтому в дальнейшем её много раз модифицировали и адаптировали под реальность. В конечном итоге после десятилетий экспериментов марксизм окончательно провалился, и вот мы находимся здесь. <---
В настоящее время отдельными фанатами-марксистами проводится пропагандистская работа по воскрешению этого учения, но большого отклика среди населения оно уже не находит. Также предпринимались неоднократные попытки повторить успех Карла Маркса и написать "Капитал 2.0". Ни один из этих новых "Капиталов" популярности не приобрёл. Вряд ли вы вспомните хоть одного такого нового автора. Разве что "Капитал в XXI веке" французского экономиста Тома Пикетти, хотя и эта книга не стала основой для нового революционного движения, а Пикетти никто не называет вторым Марксом.
В итоге складывается парадоксальная ситуация. Неравенство в мире нарастает, угнетение трудящихся усиливается, на всё это накладываются изматывающие войны, которые следуют одна за другой, а борьбы никакой нет. Нет ни рабочей теории, ни тем более плана её воплощения. Нет вообще никакого революционного движения. Все хватаются за прошлое, за марксизм, как будто его можно воскресить и найти в нём спасение. Но времена марксизма прошли, это устаревшая теория 19-го века, которая больше не применима к современному миру. Зачем кому-то становиться вторым Марксом и писать второй "Капитал"? Лучше становиться первым в чём-то новом, в котором больше шансов на жизнь.
Чего сейчас действительно не хватает, так это современной версии "Что делать?" Пусть она не будет основываться на чьей-то готовой теории. Этой теории может и не быть вовсе. Достаточно лишь идеи, которую можно начать развивать. Обойдёмся без нового Маркса и "Капитала".
Что можно сказать о возможных идеях? Начнём с того, что такое неравенство, и почему оно возникло.
Неравенство - это неравномерное распределение ограниченных ресурсов, которое возникает из-за специфической структуры общества. Такая структура может быть в форме пирамиды, где наверху находится богатая малочисленная элита, а внизу бедное большинство, или в форме ромба, когда большинством является средний класс. Впрочем, ромбовидное общество, сформировавшееся в 20-м веке благодаря социализму и конкуренции с ним, мы уже благополучно прошли и сейчас снова возвращаемся к пирамидальному, которое было изначально.
Пирамида эта возникла не потому, что кто-то злой так решил, а в результате естественных процессов и особенностей человеческой психики. Люди по своей природе стремятся к доминированию, но не у всех это получается хорошо. Те, у кого получается хорошо, склонны организовываться в отдельный привилегированный класс и использовать силу и хитрость, чтобы своё высокое положение узаконить и сохранить. Таким образом, вряд ли возможно избавиться от пирамиды, не изменив человеческую психику.
Тем не менее, попытки подобного рода предпринимались и не раз. Скажем, христианство в своей основе не предполагало расслоения внутри общества. Первые христианские общины как раз и напоминали коммуны, в которых все члены были наделены равными правами. Социализм и коммунизм тоже стремились решить проблему неравенства, но через запрет частной собственности и перевоспитание своих членов. Кроме того, и сейчас в Южной Африке обитает народ бушмены численностью около 100 тыс. человек, в которых отсутствуют вожди, и все вопросы решаются коллективно.
Однако и христианство, и социалистические страны в конечном итоге стали пирамидами с самыми богатыми и влиятельными лидерами наверху и самыми бедными её членами внизу. Бушмены же так и остались охотниками-собирателями, их горизонтальная структура общества не стала более конкурентоспособной по сравнения с пирамидальными.
Другой интересный пример - это движения анархистов. Сейчас это слово стало ругательным и используется в качестве синонима слова хаос, но на самом деле анархизм по своей изначальной природе ничего такого хаотического не содержит. В его основные принципы входит отсутствие лидеров и принудительной власти, самоуправление и децентрализация. Впрочем, анархисты тоже в конечном итоге проиграли централизованной власти, которая оказалась более эффективной в решении проблем. И о таких людях, как Нестор Махно, мы теперь вспоминаем разве что с иронией.
На первый взгляд кажется, что эффективного решения проблемы неравенства не существует. Кроме того, нужно не просто придумать решение, но и преодолеть колоссальное сопротивление элиты, находящейся в верхней части пирамиды, потому что так просто они себя спустить вниз не позволят.
И все же мне, как разработчику программного обеспечения, видится заманчивой идеей использовать для разрушения пирамиды информационные технологии. Нужно сделать так, чтобы эти технологии лежали в основе общества, составляли её структуру. Тогда строгие правила системы можно выстроить таким образом, что иерархия из людей-руководителей не понадобится вовсе, а попытки создать её искусственным путём будут заблокированы. Также нужно создать механизм, который сделал бы невозможным или бессмысленным откат назад, к жизни вне системы. И, конечно, на всё том же системном уровне понадобится внедрить запрет, предотвращающий стремления её разработчиков стать новой элитой.
Всё это может показаться недемократичным и негуманным подходом, когда к равенству принуждают силой, но разве у нас когда-нибудь была настоящая демократия? Были манипуляции и политические игры, чтобы обманным путём прийти к власти. Через несколько поколений люди привыкнут к жизни без лидеров, как сейчас это происходит у бушменов, особенно, если такой подход продемонстрирует свою эффективность. Ведь это не только решит проблему неравенства, но и избавит человечество от бесконечных войн, инициируемых лидерами, руководимыми человеческими слабостями.
Чтобы этот план осуществить, требуется революция. Если оставить всё развиваться естественным путём, как многие предлагают, то чуда не произойдёт. Оно не произошло за все предыдущие тысячелетия, не произойдёт и в следующих. Общество всегда автоматически будет выстраиваться в пирамидальную структуру, потому что есть сильные люди, и есть человеческий эгоизм, а когда они соединяются вместе, образуется элита, которая с удовольствием будет использовать более слабых людей в качестве ресурса для удовлетворения своих потребностей, зачастую очень даже немаленьких.
Но и революция тоже не произойдёт сама по себе. Как сказал однажды Ленин, рабочий класс на революцию не способен, потому что озабочен только собственным пропитанием. Нужен руководящий орган. И изобрёл ноу-хау - Партию! Которая и встала по главе революции. Конечно, впоследствии эта Партия превратилась в деспотичный орган, нетерпимый к конкуренции, как это часто бывает с победителями, но это уже другая история.
Итак, то, что я предлагаю, не является ни теорией, ни планом действий, как в романе "Что делать?" Я всего лишь приглашаю к размышлению. Возможно, до революции, если она произойдёт, впереди ещё 15-20 лет. Не забывайте, что от выхода романа Чернышевского до Октябрьской революции прошло 54 года, а от выхода "Капитала" Маркса - 50 лет. Многие революционеры ещё даже не родились, когда были опубликованы эти книги. Хотя сейчас события развиваются куда быстрее, конечно.